— Ты завтра выходная? Света обернулась от плиты, где помешивала суп. Игорь стоял в дверях кухни, ещё в рабочей куртке, с телефоном в руке. По его лицу она уже знала, к чему этот вопрос. — Да, выходная. — Мама звонила. Спрашивала, когда приедем. Света отложила ложку, убавила огонь. В груди привычно шевельнулось что-то тяжёлое, но она промолчала. Спорить не хотелось. Спорить было бесполезно. — Во сколько выезжаем? — В восемь, чтобы пораньше там быть. Мама говорит, ягода пошла, надо собрать, пока не выгорела на солнце...

— А этот соус... это брусничный? Леночка, ну ты даёшь! Я бы в жизни так не заморачивалась. Слушай, а дай-ка мне ещё кусок утки, только ножку, там мясо пожирнее! Этот голос, чавкающий и громкий, казалось, разрезал хрустальную тишину их идеального вечера на мелкие, грязные осколки. Елена сидела, вцепившись пальцами в край белоснежной скатерти так сильно, что костяшки побелели. Она смотрела, как жир с утиной ножки капает на её новую дубовую столешницу, но не могла выдавить из себя ни слова. А начиналось всё совсем иначе...