Вероника отлично помнила тот августовский вечер. Она стояла в прихожей своей съёмной квартиры, прижимая плечом телефон к уху, и слушала, как на том конце провода надрывается младший братишка. Ему только-только исполнилось четыре, и он никак не мог взять в толк, почему Ника больше не живёт в соседней комнате и не читает ему на ночь про глупого лисёнка, который всё время путал следы. Она выслушала сбивчивые жалобы, перемежаемые всхлипами, пообещала приехать в субботу с раскрасками и новыми фломастерами...

— Вы кто? — Галина Петровна поставила чемодан у порога и смотрела на мужчину, который сидел за ее кухонным столом и ел из ее тарелки. Ложка замерла у него в руке. Рядом сидела женщина примерно его возраста, в руке у нее был кусок хлеба, намазанный маслом. На столе стояла сковорода с жареной картошкой, нарезка колбасы, сыр, открытая банка соленых огурцов. Пахло чужим обедом. Мужчина положил ложку, вытер рот салфеткой, поднялся. Женщина осталась сидеть, но хлеб опустила на стол. — Вы, наверное, мать Ольги, — сказал мужчина...