Галина ждала до четырёх утра. Потом встала, оделась и поехала в круглосуточный магазин за новым замком. К девяти она уже разговаривала с адвокатом. Галина выключила телевизор в половине двенадцатого. Экран погас, и квартира стала такой тихой, что слышно было, как капает кран на кухне. Она набрала его номер. Гудки шли ровно, один за другим, никто не сбрасывал и не брал трубку. Восемь гудков. Она посчитала. На столе в кухне стояла тарелка с остывшими котлетами. Две штуки, ровные, с хрустящей корочкой, которую Лёша любил...

Я прочитала дневник внучки. Там было написано, что ей за меня стыдно. Тетрадка лежала на моём кухонном столе, между сахарницей и хлебницей. Обычная, в клетку, с котом на обложке. Варя забыла её в последний понедельник сентября, когда за ней приехала мать. Я начала убирать со стола и взяла тетрадку в руки, чтобы переложить на подоконник. Она раскрылась сама. На той странице, где Варя писала последней, ручка ещё лежала между листами. Я увидела слово «бабушка», подчёркнутое два раза. Читать я не собиралась...