Щетка скребла рифленый алюминий порога, и при каждом движении правую руку дергало от локтя до плеча. Ольга перехватила щетку левой. — Ты опять порог с подъезда намываешь? — Нина Захаровна остановилась в дверях, опираясь на тяжелый зонт-трость с деревянной ручкой. — Оля, честное слово, у тебя скоро кожа с пальцев сойдет. Там же площадка общая, соседи в грязных ботинках ходят. — Цементная пыль въелась, Нина Захаровна, — не поднимая головы, ответила Ольга. — Слава вчера пришел с работы, провел пальцем по уплотнителю и пятнадцать минут объяснял, что у нас порог как на вокзале в Пензе...

Стас открыл глаза и осторожно пошевелился. Правое плечо, защемлённое между стойкой и сиденьем, тут же отозвалось болью, острой и горячей, но рука двигалась, и пальцы можно было сжать в кулак. Стас попытался освободиться из железного плена, но получилось это у него не сразу: смятая машина лежала на крыше, и давящая со всех сторон теснота не позволяла ему развернуться, чтобы выбраться наружу. Наконец он сумел высвободить плечо, невольно зарычав от боли, выдавил остатки лобового стекла и через невероятное усилие оказался на пожухлой траве у самой воды...