Марина всегда считала, что семейные отношения строятся на взаимопомощи. Но когда эта «помощь» превратилась в еженедельное рабство на участке свекрови, она поняла: пора что‑то менять. Каждую пятницу вечером раздавался звонок: — Мариночка, завтра с утра приезжайте с Петей. Картошку окучивать надо, да и забор покосился, — бодрым голосом сообщала Тамара Ивановна. — Погода хорошая будет, самое время поработать! Сначала Марина не возражала. Помочь старшим — это правильно. Да и Петя всегда говорил: «Мама одна, ей тяжело»...

Он был уверен, что я сломаюсь. Что буду умолять остаться, рыдать, цепляться за его рукав, напоминать о клятвах, данных восемь лет назад у алтаря. Что испугаюсь остаться одна с тремя дочерьми — старшей Алисой, которая только-только пошла в школу, непоседой Машей пяти лет и крошкой Соней, едва научившейся ходить. Но он плохо меня знал. — Снеж, только не устраивай сцен… — его голос звучал устало, будто это я была причиной всех бед. — Ты серьёзно? Ты только что сказал, что уходишь! — я стояла посреди...