Этот вопрос застал меня на кухне, когда мы лепили домашние пельмени — традиция, которую я отчаянно пыталась сохранить после нашего с Антоном развода. Руки были по локоть в муке, на плите уютно пыхтел бульон, а за окном хлестал типичный ноябрьский дождь. Полина, которой недавно исполнилось восемь, сидела на табуретке, болтая ногами, и старательно защипывала края теста. Она спросила это так буднично, между делом, что я не сразу поняла смысл сказанного. — Что ты имеешь в виду, зайчонок? — я попыталась улыбнуться, смахивая муку с носа тыльной стороной ладони...

Когда Виктор объявил, что уходит и делит финансы, он был уверен: жена останется ни с чем. Он не знал главного. Деньги, которые он считал общими, давно лежали там, куда ему хода не было. Зоя услышала, как щёлкнул замок, и не обернулась. Руки сами продолжили резать морковь, хотя пальцы чуть дрогнули на рукоятке ножа. Виктор вошёл, поставил портфель у стены. Ботинки не снял. Это было первое, что она заметила: грязные подошвы на светлом ламинате, который они стелили вместе в прошлом октябре. - Нам надо поговорить...