– Открывай, это мы. Мать стояла на площадке, держала Мишу за руку, в другой руке у неё был пакет со сменной обувью. У меня на столе остывали три коржа, в пальцах был кондитерский мешок, а торт нужно было сдать к десяти утра. – Мам, я работаю. – Ну и работай. Он тебе мешать не станет. Она разулась первая, подтолкнула Мишу в коридор и сразу прошла на кухню – посмотреть, что у меня в холодильнике. Лена развелась семь лет назад. С тех пор суббота перестала быть моей. Я кондитер. Пять дней в неделю стою...

— Зинаида Фёдоровна, ты бы калитку поправила, — глухо проворчал Гордей Пантелеевич, опираясь на потемневший от времени деревянный забор и глядя, как соседка возится с дровами. — Скрипит на всю улицу, спать не даёт. — Ой, Гордей, сам бы взял да поправил, рукастый же мужик, — отозвалась из-за поленницы соседка, кутаясь в толстый пуховый платок, спасающий от стылого ноябрьского ветра. — Сосед всё-таки, а ворчишь, как сыч таёжный, честное слово. Тебе бы только с сетями своими разговаривать да с рекой...