– Потерпишь две недели, мама, у нас на кону стоит всё, – Денис втолкнул в тесную прихожую два пузатых баула и вытер взмокший лоб рукавом куртки. Сзади, шаркая сандалиями по линолеуму, жались друг к другу семилетний Кирилл и пятилетняя Анечка. Дети были сонные, притихшие и какие-то потерянные в этой внезапной вечерней суматохе. – Какое ещё «всё», сынок? – Вера отступила к вешалке, прижимая к груди мокрое кухонное полотенце. – Я же русским языком тебе позавчера сказала, что у меня с понедельника дневной стационар...

Бабушка Нина стояла у плиты, помешивала суп деревянной ложкой и прислушивалась к тишине за спиной. Эта тишина была привычной, домашней — но сегодня в ней звенело что‑то новое, натянутое, как струна. И когда скрипнула входная дверь, Нина сразу поняла: что‑то не так...