Перед отъездом мужнина сестра попросила ключи, чтобы поливать орхидеи. В поезде Вера вспомнила про камеру на холодильнике и открыла приложение. Цветы в кадре так и не появились. Жанна позвонила в тот момент, когда я заворачивала в газету банку с вишнёвым вареньем для отца. Газета рвалась на сгибах, а банка была липкой снаружи, потому что крышку я закручивала горячими руками. - Верунь, вы же завтра уезжаете? - голос у золовки был бодрый, с тем лёгким нажимом, который появлялся у неё, когда ей что-то было нужно...

– Маме ни слова, слышишь? Это наше с тобой воскресенье. Свекровь шептала, но в нашей прихожей шёпот слышно даже на кухне. Я как раз отжимала тряпку над раковиной. Так и вышла к ним, с мокрой тряпкой в руке. – Какое такое воскресенье, Галина Фёдоровна? Ксюша сразу уставилась на свои сапоги. Один был расстёгнут, молния заедала ещё с сентября, всё руки не доходили отнести в мастерскую. Свекровь выпрямилась, поправила берет и улыбнулась мне так, как улыбаются продавщице, которая обсчитала, а скандалить неохота...