Город сходил с ума. Это было коллективное, сверкающее, пахнущее мандаринами и дешевым порохом помешательство. Елена шла сквозь метель, прижимая к груди пакет с бутылкой шампанского, которую она не собиралась открывать, и коробкой конфет, которые не собиралась есть. На часах было 22:50. До Нового года оставался час и десять минут. Вокруг нее люди бежали, скользили, смеялись. Мимо пронеслась парочка с огромной елкой, ветки которой царапнули Елену по плечу. Парень крикнул: «С наступающим!», не оборачиваясь...

— Наш сын будет жить со мной. А ты свободна. Олег произнес это так буднично, словно сообщал, что на ужин сегодня не будет рыбы. Он стоял у панорамного окна их огромной гостиной на двадцать пятом этаже, засунув руки в карманы безупречно отглаженных брюк. За стеклом, в серой дымке московской осени, ползли крошечные автомобили, а здесь, в стерильной тишине элитного жилого комплекса, рушилась жизнь Инны. Инна замерла с чашкой в руках. Фарфор тихо звякнул о блюдце. — Что ты сказал? — переспросила она, чувствуя, как внутри разливается липкий холод...