Женя только переступила порог и не успела даже снять туфли, когда из глубины квартиры выбежал Миша. — Женя, дай сок, — сказал он и протянул пустую кружку с нарисованным жирафом. Она стояла, держа в одной руке тяжёлый пакет с продуктами, в другой ключи, и смотрела на сына. Пять лет. Светлые вихры, разрисованные коленки, и эта кружка с жирафом, которую он сам выбрал в магазине прошлым летом. Всё было таким же, как обычно, кроме одного слова. Она ждала «мама», а услышала своё имя, произнесённое спокойно, без улыбки, как обращаются к соседке или к продавщице в магазине...

Инга стояла посреди гостиной, прижимая к груди помятый листок, вырванный из тетради дочери, и перечитывала корявые строчки, написанные рукой мужа: «Инга, отдохни от нас! Мы тебя любим». Смысл этих слов никак не желал укладываться в голове. Он рассыпался на отдельные буквы, которые отказывались складываться в единую картину. И картина, открывавшаяся перед глазами, была совершенно идиотской: пустой гараж, отсутствие синего микроавтобуса «Фиат» и гулкая, неестественная тишина, застывшая в коридоре,...