Галина ждала до четырёх утра. Потом встала, оделась и поехала в круглосуточный магазин за новым замком. К девяти она уже разговаривала с адвокатом. Галина выключила телевизор в половине двенадцатого. Экран погас, и квартира стала такой тихой, что слышно было, как капает кран на кухне. Она набрала его номер. Гудки шли ровно, один за другим, никто не сбрасывал и не брал трубку. Восемь гудков. Она посчитала. На столе в кухне стояла тарелка с остывшими котлетами. Две штуки, ровные, с хрустящей корочкой, которую Лёша любил...

— Это что за дрянь на ребёнке? Мама стояла в прихожей, не снимая пальто, и держала двумя пальцами рукав Сониной куртки. Так берут чужую тряпку, которую неизвестно где валяли. — Здравствуй, мама. Проходи, разувайся. — Я спрашиваю, что это такое. Шуршит, скользит, пахнет пластмассой. Ребёнку шесть лет, ей нужна шерсть и пух, а не эта плёнка. Соня замерла посреди коридора с одним сапогом в руках. Она посмотрела на меня, потом на бабушку и втянула голову в плечи. Мне это не понравилось больше, чем сама куртка в бабушкиных пальцах...