Вика помнила маму плохо. Даже не плохо – неправильно. Помнила, как та наклонялась над ней перед детским садом и быстро застёгивала пуговицы на синей шубке. Пуговицы были тугие, Вика ёрзала, мать торопилась и говорила: – Ну постой ты ровно, Господи… Не зло. Просто торопливо. Помнила, как мама красила губы перед зеркалом в прихожей. Зеркало было узкое, с тёмными пятнами по краям, и мама в нём всегда казалась не домашней, а уже почти ушедшей. Словно стояла в квартире только телом, а сама была где-то...

— Раида, позовите моего отца, пожалуйста, — прошу сиделку младшего брата. — Не могу до него дозвониться. — Так он телефон в доме оставил, — отвечает женщина, направляясь в мою сторону. — Позвонил кто-то, и он вышел. Я ему вслед крикнула про телефон, а он лишь рукой махнул. — Как это он без телефона? — переспрашиваю ее. Совсем не похоже на моего отца. В детстве мне казалось, что они с телефоном скоро срастутся, из-за того количества времени, которое отец проводил с трубкой. — Даже больше скажу. В домашней одежде вышел...