Граненый стакан мелко звенел о мельхиоровый подстаканник. Антонина Павловна прижала ладонь к теплому стеклу, пытаясь унять эту дрожь. Не помогало. Чай давно подернулся тонкой, белесой пленкой. Восьмилетний Денис сидел на паласе, поджав босые худые ноги. Его нос почти касался светящегося экрана. Там, в душной глубине кадра, мультяшный толстый Барбос гонял по квартире на швабре, а пегий, лопоухий Бобик с восторгом крутил пуговицу на кухонной плите. И мальчик засмеялся. Звонко, с тем захлебывающимся детским восторгом, от которого у Антонины Павловны всегда сладко и больно ныло под ключицей...

Любовь Николаевна пришла за внучкой как всегда, в половине седьмого. Марина Викторовна, воспитательница, вывела Дашу и с улыбкой проговорила: – О, сегодня вы, Любовь Николаевна? Вот и хорошо. А то вчера за Дашенькой мужчина приезжал. – Мужчина? – Ну да, мужчина. Я чужим не отдаю, только тем, кого родители в заявлении указали, а его там нет. Но Светлана позвонила и упросила, свой, говорит, человек... – А что за мужчина? – поинтересовалась Любовь Николаевна. – Высокий, в очках. Приехал на серой машине, Дашу по имени назвал, она к нему сама пошла...