— Андрюша, ну где же этот чертов пакет с мандаринами? Мы так до вечера не выедем! — я в панике металась по коридору, перешагивая через горы сумок, рюкзаков и пакетов. Муж, уже взмокший в своей теплой зимней куртке, высунул голову из недр багажника нашего универсала. — Марин, да успокойся ты. Мандарины у меня в руках. Лучше проверь, мы ледянки взяли? А то Светка сказала, у них там горка такая, что дух захватывает. Не простим себе, если пацанам кататься не на чем будет. Я выдохнула, пытаясь унять дрожь предвкушения...

— Ты с ума сошла, мама, во сколько ты это затеяла? — крикнула Алина, перекрикивая грохот посуды, разлетающейся по кафельному полу кухни. Она вбежала на кухню, на ходу сбрасывая одну туфлю. Картина, представшая перед её глазами, не укладывалась в рамки обычного вечера вторника. Ирина Павловна, всегда подтянутая, строгая, застегнутая на все пуговицы в своей неизменной серой блузке, сейчас стояла посреди кухни в одном домашнем халате, наброшенном на голое тело. В руках она сжимала старую фарфоровую супницу — ту самую, из «парадного» сервиза, который доставали только по большим праздникам...