В тот год обильно зацвела антоновка у забора. Дерево старое, корявое, отец его сажал еще до моего рождения, все ствол белил известью, пока силы были. Я тогда как раз стояла у рукомойника, терла пальцы куском серой пемзы от въевшейся земли, когда поняла, что все, осталась я круглой сиротой на всем белом свете. Хотя Валерка, брат мой родной, был живее всех живых. Носил пиджаки из плотной итальянской шерсти, пах каким-то терпким, тяжелым одеколоном, от которого у меня в носу чесалось. И обедал там, где за тарелку супа отдают мою месячную зарплату почтальона...

Марина случайно узнала, что дача, на которую она вложила каждую копейку, уже не её. Свекровь всё решила заранее. Но у тихих женщин свои козыри. Марина нашла выписку случайно. Искала квитанцию за электричество в ящике комода, а наткнулась на сложенный вчетверо лист. Выписка из ЕГРН, датированная прошлым вторником. Собственник: Ларионов Дмитрий Павлович. Она перечитала трижды. Буквы не менялись. Дача в Малаховке, шесть соток, дом сорок восемь квадратов. Та самая дача, на которую они с Димой скидывались четыре года...