Раньше советский мультик о хомяке, запасающемся едой на зиму, казался мне просто забавной историей про персонажа, который упрямо делает своё дело, не отвлекаясь на социальное взаимодействие. Теперь я вижу...

Когда Женя спросил, чужая ли теперь бабушка Зоя, Раиса чуть не выронила сковородку. Стояла спиной к нему, у плиты, и почувствовала, как пальцы свело на ручке – будто та раскалилась. Сковородка-то была еще холодная, пустая. Раиса собиралась жарить котлеты, но так и застыла с пачкой фарша в другой руке. – Мам, а бабушка Зоя теперь чужая? Евгению было одиннадцать, и он спрашивал по-детски – прямо, без подготовки, между делом. Сидел за кухонным столом, ковырял ложкой остатки супа и смотрел не на мать, а в окно...