Перед отъездом мужнина сестра попросила ключи, чтобы поливать орхидеи. В поезде Вера вспомнила про камеру на холодильнике и открыла приложение. Цветы в кадре так и не появились. Жанна позвонила в тот момент, когда я заворачивала в газету банку с вишнёвым вареньем для отца. Газета рвалась на сгибах, а банка была липкой снаружи, потому что крышку я закручивала горячими руками. - Верунь, вы же завтра уезжаете? - голос у золовки был бодрый, с тем лёгким нажимом, который появлялся у неё, когда ей что-то было нужно...

Открывать нельзя, решила я раньше, чем поняла, кто звонит. Два коротких, один длинный: так звонил в дверь только мой муж. По телефону он представлялся полностью, Пётр Станиславович, а в дверь звонил вот так. За два месяца у родителей я успела отвыкнуть от этого звука, а тело, выходит, не успело. Варя сидела на табуретке в прихожей в одном сапожке и тянула ко мне ногу за вторым. Мама заглянула в глазок и обернулась. — Саш. Он с цветами. Цветов он мне не дарил ни разу за четыре года брака. Зато я хорошо помнила, где у нас дома лежал пульт от телевизора: в правом кармане его куртки...