Дверь захлопнулась с таким глухим, окончательным звуком, будто щёлкнул тяжёлый затвор. Не грохотом, нет — именно глухим, плотным щелчком дорогого механизма, который навсегда разделил «до» и «после». Катя прислонилась спиной к гладкой, прохладной поверхности дерева и зажмурилась...

Телефон в кармане вибрировал уже третий раз, но Виктор не спешил доставать его — знал, что это Наташа. Спрашивает, купил ли хлеб. Или молоко. Или что там ещё закончилось в их вечно голодном холодильнике. Он стоял посреди чужой квартиры и дышал. Здесь пахло дорогим кондиционером для белья и чем-то ещё — чем-то, чему он не сразу подобрал название. Потом понял: тишиной. Стерильной, звенящей, почти осязаемой тишиной. Никто не орал «Пап, где мой рюкзак!», никто не включал мультики на полную громкость,...