Начинается фильм бодренько: какую-то женщину придают огню. В принципе, никто из зевак не против, разве что молодая девушка по имени Феофания протестует и рвется помочь, но бородатый дядька удерживает симпапулю от столь добродушного порыва. Я не всё понял, но бабенцию отправили на кастрик явно не за косой взгляд. Тут замешано колдовство. А касаемо Феофании, то она, я так понял, дочь сжигаемой тётеньки. Обидно, если так. Когда занимаешься магией, первым делом следует подумать о собственной безопасности...

Владимир Алеников возвращается к истории, когда-то вдохновившей его фильм начала девяностых, и делает это как писатель, заново проживающий ее через слово. «Феофания, рисующая смерть» — редкий для современной русской прозы пример фольклорного хоррора, в котором мистический ужас рождается из глубоко узнаваемой деревенской реальности. С первых страниц роман погружает в мир, где христианские молитвы и языческие обряды существуют бок о бок. Костры на Ивана Купалу, влажная глина, темная баня, кладбищенская тишина, лунный свет над полями — Алеников работает с образами почти физически ощутимыми...