Рита стояла у плиты и помешивала рис, когда из прихожей донёсся звонок. Обычный майский вечер, среда. За окном тополиный пух кружился в косых лучах, а из комнаты Насти долетала мелодия мультфильма про говорящего кота. Она убавила огонь, вытерла руки о кухонное полотенце и взяла трубку. На экране высветилось: «Валентина Егоровна». Свекровь всегда звонила без предупреждения. Так же, как заходила в гости, так же, как давала советы. Без стука, без паузы, сразу с порога. – Рита, ты меня слышишь? Я по поводу дачи...

Волос был светлый, тонкий, с крошечной луковицей на конце. Лежал на подушке — между плюшевым зайцем и пледом, в полоске утреннего света. Евин. Трёхлетние волосы — тоньше нитки, легче пыли. Пётр Алексеевич стоял в дверях детской. Настя видела из коридора: свёкор наклонился, взял волос двумя пальцами — большим и указательным, осторожно, как берут осколок стекла. Достал из кармана пиджака конверт — белый, почтовый, без марки. Положил волос внутрь. Закрыл. Убрал обратно в карман. Постоял ещё три секунды...