Остаток ночи Дуня провела, углубившись в записи ведьмы. Искала способ укротить святочниц. Волшебное стекло из шкатулки ей больше не понадобилось - слова сделались легко читаемыми и без него. Все благодаря крови Домны Адамовны, о чем не преминула сообщить Дуне Марыська. Она не отходила ни на шаг, всем своим видом демонстрируя неодобрение, но переубедить Дуню не пыталась. Только вздыхала артистично и обращаясь к Звездочке, громок жаловалась на то, что хозяюшка себя не хочет беречь. Кикимора невпопад поддакивала - было не до Марыськиного ворчания...

Всю дорогу до бани бабка Куля провыла дуэтом с икоткой. Над заборами словно шляпки грибов торчали головы любопытных - Дуня заметила парочку незнакомых тёток в летах, худого мужика с прилипшей к губе козьей ножкой и плоский блин малинового Пипилюнчикового берета. Сестры Ипатьевны глазели на маленькую процессию из окна, и когда проходили мимо их дома - младшая, кривоглазая, распахнула форточку и поинтересовалась - «куда это они собрались?» - В баню, - Марыська была краткой. - В баню-ю-ю? Чего вы там забыли? Перед Крещением? В бане?? - кончик бабкиного носа задергался от любопытства...