«Это не мой ребёнок, сама его расти!» — муж бросил меня после родов. Через пять лет явился с тестом ДНК, но пришёл вовсе не за сыном... Ветер бил в окно старого роддома с такой яростью, будто пытался сорвать облупившуюся краску со стен. Я помню этот звук. Он смешивался с моим собственным криком, разрывающим горло, и с холодным, металлическим голосом врача: «Ещё раз, Ирина. Тужься». А потом была тишина. Не та благословенная тишина, когда впервые слышишь плач своего ребёнка, а звенящая, вакуумная тишина, которая наступает после взрыва...