— Ты специально, — сказал Глеб, не спросил, и положил ключи на тумбу так, что слетела рекламная макулатура. — Специально доводишь, чтобы я взорвался и выглядел скотом. Анфиса стояла у плиты и лопаткой переворачивала подгоревший омлет. Она не обернулась, но плечи её напряглись и зафиксировались, будто она ждала броска. За окном монотонно гудела магистраль — не трасса даже, а бесконечный подъезд к Кудрово, где дома-свечки стоят так плотно, что в дождь слышно, как сосед сверху пьёт чай. — Я молчала, Глеб...

Тоня всегда замечала лишнее. Трещину на козырьке балкона напротив – за зиму она удлинилась на два пальца. Рыжего кота на подоконнике шестого подъезда, которого не было ещё в сентябре. Соседку из двадцать второй, которая стала носить тёмные очки каждый день, даже в дождь...