Включаю «Умку» в тридцатиградусный мороз, и трёхлетняя дочь замирает. Никаких гиперактивных персонажей, взрывной анимации, бесконечных шуток. Белый медвежонок медленно бредёт по льдине, мама-медведица напевает колыбельную. Девять минут тишины, снега и интонаций Аиды Ведищевой. Дочь смотрит, не моргая. После спрашивает: «Мама, а почему он грустный?» И я понимаю: советская анимация работает на частотах, которые современные мультфильмы разучились улавливать. Говорят, ностальгия искажает восприятие...