Глухая, беспросветная ночь сомкнулась над Белкой, но это была не та ночь, в которой она лежала на диване в квартире капитана. Это было нечто иное — живое, дышащее, враждебное. Она стояла посреди бескрайней ледяной пустыни. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался только снег — не белый и чистый, а грязно-серый, перемешанный с пеплом. Небо над головой было черным, без единой звезды, но при этом каким-то образом светящимся изнутри болезненным, зеленоватым светом. Ветер выл так, что закладывало уши, и в этом вое ей слышались голоса — тонкие, детские, зовущие на помощь...