Я вернулась домой после двенадцатичасовой смены. В прихожей скинула сапоги — промокшие, стоптанные, с трещиной на правом носке, через которую сырость пробиралась прямо к коже. Ноги ныли так, будто я не сидела за компьютером, а таскала мешки с цементом. Сняла куртку, повесила на крючок, который уже еле держался на одном шурупе, и поплелась на кухню. Там пахло подгоревшими котлетами и дешёвым растворимым кофе. Я пыталась успеть приготовить ужин, пока сын Артём был на дзюдо, но мысли разбегались, руки будто не слушались...