— Андрюша! Ты слышал? Борька едет! Боренька наш возвращается! Мать стояла в дверях с телефоном в дрожащей руке, и лицо у неё было такое, какого Андрей не видел, почитай, лет пять — с той поры, как схоронили отца. Светилась мать. Вся, до последней морщинки, светилась, как икона под лампадкой. Андрей отложил ключ, которым подтягивал текущий кран, вытер руки о ветошь. Кран этот он чинил уже третий раз за месяц — старый, надо бы менять, да всё руки не доходили. — Слышал, мам, — сказал он. — Хорошо. И снова взялся за кран...