Утро началось с разлитого молока. Не в переносном смысле, не как метафора неудачного дня. Настоящее молоко, два с половиной процента жирности, белой лужей расползалось по столу, стекало на пол и подбиралось к стопке документов, которые Вероника собирала для завтрашней презентации. Артём стоял рядом и смотрел на мать снизу вверх. Шесть лет, русые вихры, ссадина на подбородке от вчерашнего падения с качелей. Он не плакал. Просто стоял и ждал. – Мам, я нечаянно. Вероника опустилась на корточки, промокнула лужу кухонным полотенцем и почувствовала, как саднит в горле от невыплаканной усталости...