Весна в тот год пришла рано — торопилась, будто знала, что кому-то наверху не терпится перевернуть страницу. Снег сошёл ещё в начале марта, обнажив чёрную землю, и город, уставший от зимней серости, жадно впитывал тепло, оттаивал, дышал полной грудью. К середине апреля, когда всё случилось, воздух уже был пропитан тем особым, ни с чем не сравнимым запахом — смесью распускающейся сирени, влажной земли и почему-то чуть сладковатого дыма от первых костров, которые жгли в парках. Небо по вечерам становилось прозрачным, как тонкий лёд, и в нём тонули редкие облака, подсвеченные закатом...