— Глеб Сергеич, ты бы пристрелил её, пока не поздно. Добром это не кончится. Охотник Василий стоял у крыльца кордона, опираясь на ружьё. Валенки в снегу, борода в инее. Он кивнул на следы, которые цепочкой тянулись от леса к собачьей будке. — Видишь? Опять приходила. Третью ночь подряд. Волчица, матёрая. Я её знаю. В округе Седой зовут. Голова у неё белая, будто мукой посыпана. Глеб Сорокин присел на корточки. Следы были крупные, чёткие, с отпечатками когтей. Они шли от опушки через весь двор. К самой будке...

Она положила на стол тонкий, пустой на вид конверт. — Вы не должны говорить с ним больше ни слова. Не должны смотреть на него дольше трёх секунд. Просто отдайте конверт, развернитесь и уходите. Вам всё ясно? — Да, — кивнула Мария. — Тогда идите. Волчица развернулась и, не оглядываясь, шагнула в тёмный проём другой двери, мгновенно растворившись в непроглядном мраке склада. Мария осталась одна в гулкой, звенящей тишине под одинокой тусклой лампой. Она медленно взяла конверт. Он был пуст. И она сразу поняла, что это не просто проверка на послушание...