Представьте, что вы просыпаетесь первого января, а за окном — не рассвет нового года, а липкая, серая бесконечность тридцать второго декабря. Часы показывают без пяти двенадцать, но стрелки дрожат, потому что куда-то пропал поезд, везущий праздник, а ваша жена только что пересчитала икринки на бутербродах и обнаружила, что на одном из них — на три икринки меньше, чем на другом. Мир не взорвался ядерным грибом, не рухнул в тартарары, он просто… застрял. Как плохо смазанный механизм, как очередь за колбасой, которая не двигается, как жизнь, которая есть, но которой как будто и нет...