Он приехал в апреле, в среду, без звонка — первый раз за два года и три месяца. Я открыла дверь и по лицу поняла: не мириться. Артём разулся, как всегда — левый ботинок сначала, носком о пятку. Прошёл на кухню, не глядя на стены, сел на табурет у окна. На свой табурет. Он двадцать лет ел на этом табурете, и я поймала себя на том, что рука сама пошла к шкафчику за синей чашкой. — Не надо чай, — сказал он. — Я на десять минут. Мне надо кое-что прочитать вам вслух. Вам. Он достал из куртки сложенный лист...