Михаил Громов сидел в глубоком кресле и бесцельно щёлкал пультом. За окнами сгущались декабрьские сумерки, а в телевизоре бесконечно крутили одно и то же: предновогоднюю суету, блеск гирлянд и знакомые лица ведущих, которые уже который год подряд желали ему счастья с экрана. Он давно перестал верить в это счастье, как, впрочем, и в сам праздник, который за долгие годы стал для него лишь раздражающим фоном. — Каждый раз, когда наступает этот волшебный праздник, мы все попадаем в сказку, где возможно...