— Ты чего, Коля? Что за звук? — спросила Анна, отвлекаясь от шнурков на куртке сына, и тут из динамика детских смарт-часов раздался голос Галины Петровны. Голос был приглушенный, словно свекровь говорила в трубку или сама себе под нос, но слова пробирались сквозь шум раздевалки с пугающей отчетливостью. Анна замерла. Пальцы, только что ловко завязывавшие узелок, застыли на влажных от подтаявшего снега шнурках. — Колечка, ты только не плачь, бабушка тебя любит, — говорила запись. — Но мама твоя болеет сильно...