К сорока шести годам я знала про этих мерзких, на первый взгляд, созданий совсем немного. Можно сказать, ничего( Сведения ограничивались воспоминаниями о советском шедевральном детском фильме-экранизации сказки о Буратино. Помните прихлебателя сеньора Карабаса-Барабаса, ловца пиявок Дуремара? И его прилипчивую, крутящуюся в голове и на языке песенку: «А я о пиявках пою! За денежки их продаю…от икоты и зевоты…,.и т.д. .Помогут вот эти козявочки, мои дорогие, мои дорогие, весьма дорогие, пиявочки!»...

Швейная машинка «Джуки» на тридцать седьмом столе не шила — она разговаривала. По крайней мере, так казалось Вере во вторую половину ночной смены, когда гул цеха превращался в монотонный белый шум, а веки наливались свинцом. «Шаг-сте-жок, шаг-сте-жок, тер-пи, де-воч-ка», — шептал стальной челнок, утягивая за собой плотную джинсовую нить. Вера работала на трикотажной фабрике «Рассвет» уже четыре года. Простая работа: заправить шпульку, выровнять край, пустить деталь под лапку, обрезать нить. За смену через её руки проходило до полутысячи будущих рабочих курток...