Он стоял под дождём у чёрных кованых ворот, не смея войти. Виктор знал каждую трещину на каменной стене особняка, каждый контур фонаря, бросающего жёлтые пятна на брусчатку. Он помнил этот дом весёлым, полным света и смеха. Теперь он напоминал склеп. И он был тем, кто обратил жизнь в смерть, а смех — в безмолвие. Семь лет прошло с той ночи, когда по его вине погибли родители Елены. Семь лет, в течение которых он носил в груди не душу, а тлеющий уголёк вины. И теперь, получив информацию о том, что на саму Елену открыта охота, он был здесь...