Постоялица переставила мой образ в сени. Сказала: в горнице теперь я сплю. Я вошла с огорода, держа в подоле последние огурцы, и не сразу поняла, чего в избе не хватает. Потом глянула в красный угол. Там, где сорок лет висел образ Николая Чудотворца, белела голая стена. На ней остался светлый четырёхугольник. Он был чище остального, как на лице под снятой повязкой. В избе пахло сырой известью: видно, она успела протереть стену мокрой тряпкой. Образ нашёлся в сенях. Он висел на гвозде, где у меня обычно сохнет лук...