Каша пригорела. Наталья почувствовала это ещё до того, как открыла глаза: горький, сладковатый запах прополз из кухни через весь коридор и забрался под одеяло. Воскресенье начиналось не по плану. На кухне Соня стояла на табуретке перед плитой, помешивая овсянку деревянной ложкой. Ложка была больше её ладони. Молоко убежало и застыло коричневой коркой на конфорке. – Мам, я хотела сама, – сказала Соня, не оборачиваясь. Наталья стянула кастрюлю с огня. Дно почернело. Она выключила конфорку и только потом посмотрела на дочь: на щеке пятно от овсянки, в глазах упрямство...