Люда всё-таки вышла на перроне, вернулась с двумя пирожками — с мясом и с капустой, — молча протянула свекрови оба, ни слова не сказав. Раиса Германовна взяла тот, что с мясом, надкусила, прожевала и вдруг спросила совсем другим тоном: — А ты сама поела? — Поела, — соврала Люда. Марина отвернулась к окну, чтобы не видеть этой мелкой, будничной войны. За стеклом мелькала станция — ларёк, бабушки с вёдрами картошки, парень с гитарой на лавке. Обычная жизнь, которая продолжается, пока где-то в Уфе Юра третий день не встаёт с кровати...