– Да это не отец, это ирод какой-то! Надзиратель! – Вера Николаевна хлопнула по столу ладонью и тут же принялась стряхивать с него несуществующие крошки. – Ты глянь, что делается! Дитё родное с тряпкой ползает, а этот сидит, газетку почитывает! – Мама, тише… – А чего мне указываешь? Пусть слышит! Ребёнка же со свету сживает! Без сына хочешь остаться?! Что ж ты за мать такая, что за родное дитятко не заступаешься?! Сына на штаны променяла?! - Мама, успокойся! – Тая пыталась утихомирить родительницу...

Я стоял с ключами в руке и смотрел на здоровенного мужика в распахнутой дублёнке, из-под которой торчала полосатая пижама. От него шёл пар — и от рта, и от макушки. Под ногами хрустел свежий снег. Пять утра, минус пятнадцать, двор ещё не проснулся, только один жёлтый фонарь над подъездом. — Здравствуйте. — Я те щас поздороваюсь. Ты вчера тут встал? — Ну да. Я всегда тут встаю. У нас во дворе места не расписаны. — Не расписаны? — он хохотнул, будто я сказал глупость. — Я это место чистил. Своей лопатой...