– Холодец у тебя в прошлом году был как мыло, хозяйка. Ты запиши, а то опять забудешь. Я сидела в лаборантской на высоком табурете, между шкафом с колбами и раковиной, где отмокали пробирки после девятого «Б». Пахло уксусной кислотой и мокрой тряпкой. Телефон лежал на столе на громкой связи, потому что руки у меня были в резиновых перчатках. – Я помню, Герман Ильич, – сказала я. – Помнит она. И пирог был сухой. И этот твой грибной – вода водой, ложка в нём тонула от тоски. Свёкор засмеялся, коротко, будто кашлянул...