Вода в подвале стояла по щиколотку и прибывала, тихо и деловито, как чужой человек, который пришёл жить и уже разулся. Артём светил фонарём в угол, где под стеллажом плавала банка с прошлогодним компотом. Отец стоял на верхней ступеньке, держался за поясницу и молчал так громко, что хотелось заткнуть уши. — Пап, отойди, тут сыро. — Я и стою где сухо. — Ты стоишь где слышно. Иди в дом, я разберусь. Насос у отца был. Был — ключевое слово. Он сгорел ещё в мае, когда прорвало трубу у соседей, и его тогда гоняли двое суток без передышки, пока он не задымил и не сказал всё, что думает о людях...