Свекровь стояла на моей табуретке в своих резиновых тапочках и вела пальцем по верху шифоньера. – Ну вот, – сказала она сверху и повернула ко мне палец. – Хоть картошку сажай. Я в это время вешала в прихожей рабочую сумку. Из бокового кармана торчали белые хлопковые перчатки. В них я двадцать третий год беру в руки чужие письма, ордена и фотографии в фондах краеведческого музея. Каждый вечер стираю их хозяйственным мылом и сушу на батарее, потому что хранитель в грязных перчатках уже не хранитель...