Я стояла в коридоре и слушала, как на кухне обсуждают, когда мне будет удобнее освободить квартиру. Говорили спокойно, без шепота, будто я уже не человек, а предмет мебели. Голос был уверенный, с паузами, в которых чувствовался опыт. Так разговаривают люди, привыкшие, что их слушают. — Осень, самое время продавать, — сказала она. — Пока рынок живой. Я прижала плечом дверцу шкафа, в руках были пакеты с поминальными пирожками. Бумага тихо шуршала, как будто тоже не одобряла происходящее. — Да и зачем ей одной такие хоромы, — продолжал голос...