— Вера, ты же понимаешь, что это наша последняя надежда? Мать стояла на пороге, как всегда — с сумкой через плечо и лицом, на котором была написана вся её праведная уверенность в собственной правоте. За спиной маячил Олег — брат, которому тридцать пять, но выглядит он так, будто жизнь ещё не началась. — Заходите, — я отступила в сторону, чувствуя, как сжимается желудок. Они вошли, как хозяева. Олег сразу прошёл на кухню, открыл холодильник. Мать опустилась на диван — мой новый серый диван, который я выбирала три недели...