– Твоя половина – восемь двести, – Сергей подвинул ко мне квитанции через стол. – И за воду глянь, там перерасчёт. Я вытерла руки о полотенце и села. Седьмой год у нас так: он приносит бумажки, я плачу. С января две тысячи девятнадцатого мы живём на раздельный бюджет. Тогда он сказал, что каждый должен видеть свои деньги, и я согласилась. А что я должна была ответить? Я же не знала, что свои деньги будут только у него. Я воспитатель. Девятнадцать лет в одном саду, младшая группа, тридцать одна тысяча пятьсот на руки...