– Ты бы хоть обои переклеила. Стыдно, сын тут живёт. Игорь стоял в моей прихожей в ботинках. Он разглядывал угол у вешалки, где отошёл край бумаги, и морщился так, будто ему показали помойку. – Обувь, – сказала я. – Я на две минуты. Тимофей сбросил рюкзак и ушёл в комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Он всегда так делает, когда приходит отец. Одиннадцать лет, а научился уже. Мы развелись три года назад. До этого прожили одиннадцать лет, и последние четыре я тянула на себе всё, пока он поднимал своё дело...

– Марина. Не оборачивайся, просто послушай. Я держалась за прутья садовской калитки и смотрела, как Варя натягивает капюшон. Голос я узнала раньше, чем повернула голову. Семь лет прошло, а он говорил так же – негромко, будто мы вдвоём едем по серпантину и он показывает мне море. – Уходи, – сказала я. – Я в твоём городе живу теперь. Второй месяц. Тимур был в двух шагах от меня, в лёгкой куртке, загорелый, как будто сентябрь у него круглый год. В пальцах он крутил ключи от машины. Семь лет назад я поехала в Абхазию одна...