– Серое, – свекровь отодвинула телефон Арсения на вытянутую руку, будто на расстоянии фотографии станут веселее. – Стены серые, пол серый, двери серые. Как в поликлинике. И вот за это ты отдала триста восемьдесят тысяч? Я как раз раскладывала голубцы и третий не донесла до её тарелки. – Мне нравится, – сказала я. – Тебе нравится. А квартира одиннадцатый месяц пустая стоит. Воскресные обеды на Гагарина у нас с первого года брака. Больше тысячи воскресений я просидела за этим столом с клеёнкой в подсолнухах, и почти каждое кончалось одинаково: Розалия Григорьевна находила, что во мне поправить...