Чугунные ворота старого городского кладбища, изъеденные ржавчиной и временем, стонали под натиском сырого июньского ветра. Старые вязы и плакучие березы простирали свои узловатые ветви к свинцовому небу, словно безмолвно взывая к пощаде. Между покосившимися надгробиями купеческих фамилий, чьи имена давно стерлись с лица земли, медленно двигалась фигура. С первого взгляда ее можно было принять за потерявшегося ребенка, если бы не строгий английский костюм из тяжелого драпа и безупречно уложенная серебряная волна волос...